проза
ПТИЧКИН ЛЕС
 |
гнездо |
 |
стихи |
 |
проза |
 |
музыка |
 |
галерея |
 |
места обитания |
 |
гостевая книга |
 |
на главную |
СЕМЁН-БОГОБОРЕЦЪ
Сосед мой Семен Семеныч, несмотря на свою несусветную глупость, отягощенную склонностью к пьянству, блядству и обжорству, не чурается духовного поиска. Интересно ему, долбодыру, - есть хоть какой-то в жизни смысл или нет никакого в жизни смысла.
Вот, например, занесло его о прошлое Рождество в деревню: подышать свежим воздухом, припасть к корням, пооколачивать хреном пресловутые груши. Ну и, конечно, бочонок бошек выманил Семеныча из городских джунглей. Он и выманил. Корни-то Сене ввек не усрались, а вот бошки - другое дело. Он как услышал про этот бочонок, аж затрясся весь и срочно поехал в отпуск за тридевять земель.
В подробности вдаваться не буду, но из гостеприимной избы первые два дня наш путешественник выходил только разве что поссать да растереть снежком своё опухшее, красное, пьяное и накуренное рыло. Отдыхал от трудов праведных.
Тут Рождество прикатило, светлый праздник. Хозяева засобирались в райцентр на службу. Каким-то образом и Семеныча зацепили с собой - уболтали, окаянные. Хотя ему три раза не воткнулось куда-то не пойми куда из теплой избы в хлам убитому колбаситься.
Двухчасовая служба Сене настроения тоже не подняла. Устали ножки у него, болезного. Настроение портилось с каждой минутой. К тому же поп после службы прицепился к нему ровно клещ и словно клещами же вытащил из Семеныча уйму разной инфы - и что крещен Сеня, и что третий год, как не был у исповеди - нагло лез в душу, крапивное семя.
- Вот, батюшка, сомневаюсь я, - завел Сеня разговор о наболевшем. - Как же это получается, что Господь то ложку меда в жизнь кладет, то ложку говна?
- Сам-то как думаешь, сыне? - коварным святоотеческим манером вопросил в ответ святой отец и пронзительно глянул пытливыми серыми глазами в мутные буркала клиента.
Семеныч крепко задумался. Мироздание затихарилось. Прошла минута, другая… третья…
- Хрен ли думать-то! - Буркнул Сеня злобно. - Специально это Он, сцуко драное!
…Далеко-далеко, на угрюмом северном острове стоит некий монастырь, известный
строгостью своего устава. Возвращающиеся с полевых работ послушники и рады бы
порой срезать путь через небольшой еловый лесок, но предпочитают пойти в обход,
через главные ворота - уж больно страшны звуки, доносящиеся порой из уединенной
под сенью елей земляной кельи - то вой, то хохот, то громкие рыдания вперемешку
с молитвами оглашают прозрачный северный вечер.
Это сельский батюшка после беседы с Семенычем головой поехал. Первые пару дней
просто ходил, задумавшись, а потом заюродствовал по полной - с цепями да с пудовым
крестом из нержавейки. Пришлось епархии прибрать его с глаз людских куда подале.
А Сене все трын-трава.
Он уже через полчаса накурился в сопли и ничего не помнил.
НА БАЛКОНЕ
Темной ночью стоял на балконе человек, размышляя, почему на Луне именно этой ночью появились такие странные, невиданные пятна. То ли девочка с собакой, то ли бабушка с авоськой… чуть ли не заяц со ступкой - что-то подозрительно осмысленное виделось человеку в этих темных кляксах на тревожном желтом фоне.
Человек присматривался к вспышкам света, заблудившимся в смутном городском небе.
Человек прислушивался к ночным звукам и слышал многое.
Сонное перешепывание листьев, обожравшихся за день углекислого газа.
Отзвуки футбольного матча слышал он, тоскуя о теплом море: шум трибун издалека - очеловеченный шум прибоя - и над ним чаячьи стоны комментатора.
Стук железной крышки помойного бака сам нагло ворвался в уши - жизнеутверждающий звук, но не ночью, нет.
К шлепанию и шорканию чьих-то опухших от пива и вотки ног прислушивался человек и к уродливо интонированным голосам детей капитализма тоже. Жалел детей и пьяниц, но не до разрыва сердца.
Человек принюхивался к свежему после недавнего дождя ночному воздуху.
Что-то бормотал себе под нос.
Недобитая папироса в левой руке выдавала его с головой.
04.10.03
ВОТ ТАКИЕ ПИРОГИ (Из ж. опытов)
Жизнь - это маленький, тепленький, сдобный пирожок с говном. То, что в начинке иногда попадается капуста с яйцами, не сглаживает общего впечатления. Да.
Так и мой старый друг - лентяй, обжора, врун и верстальщик Семен Семенович, - говорит. У него в прошлом году с этими пирожками просветление случилось.
Шел он как-то раз по Лиговскому проспекту на работу. Сначала, правда, ехал. Встал трамвай, понимаешь, и Семен Семенович ножками пошел.
На тачке-то на работу несподручно ему кататься - не то, чтобы жаба душила, но как-то впадлу. Много больно чести кровопийцам.
Вот шел он, товарищ мой, по Лиговскому прошпекту и думал про жизнь. Ну, что он там думал - про баб, наверное, встречных. Скорее всего, про баб. Практически наверняка про них. Или, в виде исключения, светлую мечту мечтал: что хорошо бы ему, Семен Семенычу, владеть парой-тройкой деревень. С крепостными. Мужиков пороть, а баб драть. Урод.
А может, скажете вы, он про важное, про жизненное думал: вот, мол, иду я по Лиговскому проспекту, а кто я, да что я, да какая моя карма - не ведаю… но это вряд ли. Лиговка в любое время суток туго совместима с духовным поиском. Недаром Розенбаум воспевал эти сраные дворы. Гнусное место.
Но - к делу!
Смотрит Семен Семенович, а у станции метро пирожками торгуют, во как! Пар идет от прилавка-то… на хавчик пробивает…
И решил Семен Семенович, - а дай-ка, съем с горя пирожок, любись оно в рот.
Купил, раскусил, а пирожок-то с говном! Тут он понял наконец-то, что такое жизнь.
Круто изменился с тех пор Семен Семенович.
В доме у меня стал желанным гостем.
26.10.01
ПУШКИН СУКИН СЫН
Пушкин сидел в кабинете за письменным столом. Бешеное африканское лицо поэта горело вдохновеньем, гусиное перо терзало бумагу. Размашисто выведя последнее нецензурное слово, Александр Сергеевич отбросил перо на пол.
- Семен! - Прокричал он. - Бегом сюда!
На крик появился Семен - дюжий малый, русский богатырь в относительно чистой рубахе и щегольски сплетенных лаптях.
- Чего барин изволит? - раболепно согнулся перед черномазым шибздиком здоровенный мужик.
- Час назад я пирогов приказывал. Почему не несут? - Барин дрожал нехорошо, глядел налившимся кровью (от возбуждения пиитического и от трех бутылок венгерского) арапским мутным белком.
- Батюшка, не вели казнить! - заголосил Семен плаксивым басом. - Поручил нянюшке твоей, Арине Родионовне, пирожков тебе, отец наш, загнуть, да стара она больно стала - пирог-то у нее и сгори…
- Так дать ей, ведьме, двадцать плетей! - вскипела кровь у поэта, раздулись, затрепетали ноздри…
Семен как стоял, так и грохнулся на колени.
- Батюшка, дык, ведь она тебя нянчила, сказки пела…
- А-а! - Лицо поэта исказил гнев. - Так и ты, холоп, препираться будешь!
И свинцовый набалдашник трости с неприятным чмокающе-хрустяшим звуком опустился на плечо Семена. Тот только замычал глухо и, не вставая с колен, быстро попятился от Пушкина.
- Вон! - Семен опрометью бросился из кабинета.
Александр Сергеевич пробежался нервно из угла в угол. "Надо, надо уезжать в Петербург, - думал он, - что там Жуковский, говорил ли с царем… Но каковы стали хамы! Воистину грянет, скоро грянет русский бунт: бессмысленный и беспощадный!"
2.10.01
ЛЮБА-ЛЮБОВЬ.
Любовь Тимофеевна, замдиректора по кадрам, была самой воплощенной добротой.
Бывало, устанет после работы страшно, но все-таки найдет минутку, заедет в магазин и купит севрюжки, или другой какой фигни - побаловать домашних к ужину.
Приедет домой, отпустит водителя: себе сделает бутерброд, мужу два и любимице, собачке китайской породы чихуа-хуа, тоже достанется порция.
И на службе спорились у Любови Тимофеевны дела. К обязанностям своим она относилась ревностно, сослуживцы ее любили, - помнили как тощей, малокровной девчонкой поступила она на фирму с Биржи. И вот, гляньте, - до каких вершин доросла! И ведь все собственным трудом!
О сделках, ею заключенных, в фирме рассказывали истории, похожие на сказку.
Когда завхоз, честно признаемся, - стесненный незначительностью отпущенной суммы, приобрел на Сенном рынке (без всякой гарантии и даже без товарного чека) двух запойных сантехников, Любовь Тимофеевна не растерялась и через газеты обменяла их на прекрасного слесаря пятого разряда: семейного, солидного человека, буквально за неделю освоившего близкую для него специальность.
Полученных по бартеру захудалых веб-дизайнеров сама, в свободное от работы время довела до кондиции, можно сказать, - выкормила и продала поштучно ведущим мастерским.
Не работала Любовь Тимофеевна с сомнительными фирмами-однодневками, а работала с конторами солидными, уважаемыми. С торговым домом "Люди" поддерживала тесные отношения; в редакции "Рабсилы" знали и ценили Любовь Тимофеевну. О подопечных своих заботилась, старалась подобрать им место получше, с обязательным трехразовым питанием.
Не забудут сотрудницы нашей фирмы, как она, вместе с психологом, разработала и подала начальству записку с предложением разрешить сотрудницам подклеивать внутрь статусного шейного обруча мягкую ткань: ведь натирают шею и золотой, и медный обручи одинаково. А у женщин, все-таки, кожа нежная. И ведь вышло же!
Конечно, все мы, сотрудники Любови Тимофеевны, очень жалеем, что руководство приняло решение продать её в Германию. Хотя, с другой-то стороны, ей очень повезло: и оклад повыше, и машина получше, и даже мужа разрешили взять с собой. А собачку пришлось усыпить, так что ж - Бог с ней, с собачкой! Главное-то - работа!
Всегда приятно видеть человека, который достигает успеха в любых обстоятельствах, не жалуясь на их, якобы, неблагоприятное стечение!
3.10.01
ПОЧЕМУ БЫ, СОБСТВЕННО, И НЕ ВЫПИТЬ ВОДОЧКИ?..
Жила-была старая, больная, почти уже беззубая бабушка. И было у бабушки два внука, Коля и Миша, оба большие шалуны! Старушка их очень любила, а еще она очень любила пить водочку. Ну и внукам, ясное дело, тоже не запрещала - пусть, мол, пьют соколики (внуков-то раньше было трое, - да одного, когда крестили, как-то призабыли в купели, он и потонул).
Вот соколики и пили - милое дело! Что же и не выпить, коли православные?
Накушавшись как-то вечером в пятницу водки, Коля и Миша решили немного пошалить.
- Ну что, Коля? - сказал Миша, весело икнув. - Еще водочки выпьем?
- Нет, - давай лучше бабушке последние зубы выбьем! - в рифму ответил Коля, и братаны так и покатились со смеху.
Сказано - сделано. Старушку позвали к столу, налили стаканчик водки, она ловко выпила предложенное, и Миша одним ударом выбил ей почти все оставшиеся зубы. Всего зубов было семь, а он снес старушке пять.
- Нехорошо, браток! - рассудительно заметил Николай и вышел из комнаты. Вернулся он, похихикивая, очень довольный, неся в руках большие ржавые плоскогубцы. Завидев инструмент старая кошелка, хныкающая под столом, намылилась было в упасть в обморок, но Миша ловко влил ей в окровавленный рот прямо из бутылки остатки водочки.
Перемигиваясь и посмеиваясь, братья приступили к окончательной зачистке…
Вы, может быть, подумали, что я про монстров каких-то вам рассказал? Нет. Такие
же люди они, как и мы, - просто любят водочки выпить и шалуны большие.
25.11.01
ДРУЗЬЯ ДО ГРОБА
Письмо в редакцию
Тяжело держать в руке авторучку, слезы наворачиваются на глаза от тяжелых воспоминаний, но все-таки я решила написать вам это письмо.
Несколько лет назад мой муж Григорий принес домой маленького котенка, которого подобрал на лестничной площадке. И, надо же, - на мой день рождения друзья подарили нам симпатягу-щенка спаниеля! Котенка мы звали просто котом, а спаниеля, разумеется, назвали Снупи - в честь собаки из фильма про Шерлока Холмса.
Наши малыши сразу подружились и дружбу свою несли через годы: вместе ели, вместе играли, летом вместе с нами ездили на дачу. Там-то, на даче, и произошла трагедия - котик наш заболел… Помучался, бедняга, пару дней и умер, даже к ветеринару в город мы его свозить не успели. Со слезами на глазах похоронили мы его в лесу недалеко от поселка и собрались возвращаться в город.
Подходит к перрону наша электричка (последняя), уж двери начинают закрываться, и вдруг Снупи выскакивает на перрон - и убегает!
На следующее же утро мой муж в пять утра поехал из города на участок. Возле дома пса не было - верный Снупи лежал в лесу на могиле погибшего друга. Нехотя он пожевал колбасы, но с могилки уходить отказывался: рычал, огрызался и даже укусил Гришу. Все-таки удалось Снупи уговорить и, взяв на поводок, увезти в город.
Но и в городе он очень страдал, - тосковал о потерянном друге детства, спал на его подстилке, часто жаловался-скулил, плохо ел. И через два месяца скончался от горя.
То есть мы думали, что от горя, - а он просто заразился от кота. И заразил Гришу. А Гриша - меня. И еще заразилась наша трехлетняя внучка Машенька, которую дети оставили нам, уезжая отдыхать на юг.
Теперь мы все лежим в Боткинской больнице в тяжелом состоянии.
Вот такая история.
МИЛАЯ ВЕСЕННЯЯ ИСТОРИЯ.
(Из ж. опытов)
Семен Семенович делал зарядку в первый раз за три года.
Накануне вечером объелся мой друг, Семен Семенович, различными деликатесами на вечно ненавистной работе, празднуя Женский день восьмое марта. Шампанского два стаканчика выпил на халяву. А может, и три стаканчика. Ну, и водочки дернул не раз. Потом дома плотно поужинал под пиво и проснулся утром с нехорошим чуством в области живота.
Заявляю открыто и прямо: то, что Семен Семенович мой друг и сосед, не мешает мне особо отметить, что он ужасный обжора и вообще урод. Да это и так уже ясно - с самого начала. Видно птичку по когтям. Работничек, блин!
С бодуна впёрло его поутру начать новую, чистую, спортивную жизнь.
Вот, понимаешь, Семен Семенович нагнулся и громко пукнул.
Выпрямился - и снова громко пукнул.
Снова наклонился - снова напердел.
Опять разогнулся - вдругорядь испортил воздух…
Потом пошли приседания. После приседаний нашему спортсмэну стало как-то не по себе от поднявшейся вони. Пришлось ему выйти на балкон, чтобы немного отдышаться.
Погоды на дворе стояли весенние. Закурив сигарету, Семен Семенович поглядел вокруг, пустил напоследок жалобного шептунка, обратил взор к холодному мартовскому небу и увидел как сверху, прямо ему на голову, падает невыносимо огромный пассажирский самолет.
Обосрался тут Семен Семенович.
Вот тебе и начал новую жизнь!
17 ноября 01 г.